Май-июнь 2012 года

Журнал Костер. Май-июнь 2012 года

СОДЕРЖАНИЕ номера журнала «Костер»


Новые имена. Премьера книги

Екатерина
КАРЕТНИКОВА

РУСАЛКИН КАМЕНЬ

Русалкин камень

Данька уныло бродил по двору.

— Пошли кино смотреть, — позвала тетя. — Про войну.

— Старое? — спросил Данька.

— Старое, — кивнула тетя, — но хорошее. О твоих ровесниках, между прочим.

— Да ну! — зевнул Данька. — Неинтересно. Тогда люди совсем другими были.

Тетя усмехнулась.

— Ну, не хочешь в кино, к соседке бабе Анне сходи. Она старенькая, одинокая. Ей ребята местные помогают. Кто в магазин сбегает, кто воды принесет. А она им сказки рассказывает.

— Зачем мне сказки? — хмыкнул Данька. — Что я, маленький?

— Я вот взрослая, и то бывает заслушаюсь. Очень мне про русалкин камень история нравится.

— А что за история?

— Легенда, — объяснила тетя. — Будто есть на свете такой камень. Если его в кулаке сожмешь, окажешься там, где представишь. Сам он зеленый с искорками, как русалочья чешуя. Вот и зовут его русалкиным.

— Ерунда! — снисходительно усмехнулся Данька. — Я лучше пойду город посмотрю.

* * *
Даня и солдаты

— Второй день без памяти! — причитал тоненький голос. — Как принесли, так и лежит.

— Ничего, — ответил второй голос, мягкий и успокаивающий. — Скоро очнется, внученька.

Данька приподнял ресницы. Он лежал в комнате с белыми стенами и потолком. Потолок был низким и неровным, над кроватью змеилась широкая трещина.

У печи на лавке сидели двое: девочка с косой и старушка в платке. Девочка казалась Данькиной ровесницей, только выражение лица у нее было серьезным, как у взрослой. Десятилетние девчонки смотрят по-другому.

— Может, ему питья какого дать? — озабоченно спросила она.

— Не спеши, — проворковала старушка.

Девочка прижала к щекам ладошки и тяжело вздохнула.

— Ох, бабушка, когда эта война проклятая закончится?

— Скоро, Анюта! — ответила старушка. — Наш-то город освободили! И остальные освободят. Это тебе не сорок первый год! Вот когда тяжко пришлось!

Данька чуть не поперхнулся. О какой войне они разговаривают? При чем тут сорок первый год?! На дворе-то двадцать первый век давно! Может… Может, бабушка со внучкой сумасшедшие? Хотя… обе сразу, что ли? Так не бывает.

Анюта посмотрела в Данькину сторону.

— Ой! — вскрикнула она. — Очнулся!

— Здрасьте, — прохрипел Данька.

В горле было сухо, язык ворочался с трудом.

Анюта подскочила к кровати.

— Здравствуй, — ответила она и почему-то порозовела. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — успокоил Данька. — А вы меня подобрали? На развалинах?

— Ну да, — кивнула Анюта. — Ты в воронке лежал, будто мертвый.

Данька попытался сосредоточиться. Что с ним произошло? Он помнил, как приехал из Питера в гости к тете, как ушел гулять и заблудился. Забрел на развалины. Увидел на дне заросшей ямы зеленый камушек с искорками. Стоп! Он же достал его и свалился в яму. И вылезти не мог. А потом пожалел, что не остался смотреть фильм про войну. Мол, сидел бы на мягком диване, а не куковал на дне. И даже представил себе это кино. Усталых солдат в гимнастерках, тяжелые танки, крохотные самолеты в черном небе, перечеркнутом белыми лучами прожекторов. А что же потом-то было? Вроде почему-то резко стемнело, и грохот раздался, аж уши заложило. И все исчезло. Анюта судорожно вздохнула, вытерла губы тыльной стороной ладони и рассказала:

— Пока бои шли, мы в погребе прятались. Когда стихло, вылезли, а в городе — наши! Прогнали фашистов поганых! Мы стали раненых искать. И я тебя нашла.

Данька медленно кивнул, будто голова у него была стеклянной и могла разбиться от любого неосторожного движения. Он бы никогда в это не поверил, но ничего другого не оставалось. Данька попал в прошлое! Значит, тот зеленый камень и был русалкиным? И соседкина сказка вовсе не сказка? Только куда камень этот подевался?

— А когда ты меня нашла, у меня в руках ничего не было? — осторожно поинтересовался Данька.

— Да вроде нет, — вздохнула Анюта. — А как тебя зовут?

— Данька.

— А где ты живешь?

— Не помню.

Анюта наморщила лоб:

— Это от контузии.

— Наверное.

— А с кем жил, помнишь?

Данька помотал головой.

— Понятно, — кивнула Анюта. — А мы с бабушкой вдвоем остались. Мама при обстреле погибла, когда фашисты пришли. Она врачом в госпитале работала. Раненых эвакуировала, а сама не успела. А папа и брат воюют где-то.

Данька проглотил комок в горле.

— Знаешь, что? Ты пока оставайся у нас. Ладно? А потом все вспомнишь. Или мы твою семью разыщем.

— А отведи меня туда, где я лежал, — попросил Данька.

Он подумал, что камень можно найти только в одном месте. В той воронке. А если его там нет, то и искать бесполезно. И домой Даньке никогда не вернуться.

Воронку, которую показала ему Анюта, Данька нашел сразу. Он побродил вокруг, поглядел по сторонам, но зеленого камня не нашел, а рассказывать о нем Анюте не стал. Решил, что вернется вечером и облазает все окрестности как следует.

* * *
Солдат

— С гостем-то поздоровайтесь, — проворчала бабушка, когда ребята вернулись.

За столом сидел солдат и широко улыбался.

— Здравствуйте! — сказала Анюта. — Вы кто?

— Я? — переспросил солдат и улыбнулся еще шире. — Рядовой Иван Коровкин. С вашим братцем Александром в госпитале лежал. Выписался домой на долечивание. А по дороге к вам заскочил, весточку от Александра привез.

— Саня ранен? — тревожно спросила Анюта. — Тяжело?

— Да все в порядке с вашим братцем! — успокоил Иван. — Заштопали в лучшем виде. Скоро в полк вернется. Вы письмо почитайте. Там все прописано.

Бабушка часто закивала, а Иван протянул Анюте сложенный треугольником листок серой бумаги.

— Вот бабушке вашей хотел отдать, так она говорит — неграмотная. Просила вслух почитать. Я ей прочел. А вы-то сами управитесь.

— Конечно, — быстро кивнула Анюта, выхватывая бумажный треугольник.

— Александр-то меня просил первым делом матушку вашу проведать. Рассказал, что она в госпитале работает. Доктором. Госпиталь-то я быстро нашел. А там мне уж рассказали, — Иван помолчал, горестно крякнул и продолжил. — И до вашего дома проводили.

Анюта читала письмо и, судя по всему, не слышала и не видела ничего вокруг.

— Вы домой едете? — спросил Данька, чтобы поддержать разговор.

— Да какое там, домой, — махнул рукой Иван. — Дом мой в Ленинграде. А я к сестре, в деревню.

Данька с банкой консервов

— В Ленинграде? — подскочил Данька. — А где вы там живете?

Иван гордо расправил плечи.

— В самом центре живу. На углу Невского проспекта и улицы Дзержинского.

Эта фраза Даньке не понравилась. А почему — понять он не мог. Может, в голосе солдата послышались хвастливые нотки? Или Данька вспомнил о родном городе и затосковал, сам себе не смея в этом признаться?

Анюта закончила читать и прижала письмо к груди крепко-крепко. На ресницах у нее блестели слезинки, лицо раскраснелось, но губы растянулись в счастливой улыбке.

— Спасибо вам, Иван! — сказала она. — Спасибо, что к нам заехали, весточку от Сани привезли. А то мы ж и не знали — жив ли?

* * *

— Ты чего? — спросил Данька, когда они вышли из дома во двор. — Радоваться надо, что брат нашелся. А ты нос повесила.

— Так стыдно, — прошептала Анюта.

— Почему? — не понял Данька.

— Иван ехал, отпуск тратил, чтобы письмо Санино передать, а мы даже угостить его по-человечески не можем. Что у нас осталось? Пшено да картошка.

Данька задумался. Да, накормить гостя было бы неплохо. Но что же делать, если еды взять негде? Хотя…

— Слушай, — заявил Данька, — у вас же река рядом!

— Рядом, — согласилась Анюта, уставившись на свои босые ноги. — И что?

— Так в ней, наверное, рыбы полно! У тебя удочка есть?

— Найду, — вскочила Анюта, — папину. Он до войны каждый день на рыбалку ходил! Я пошла, а ты пока червей накопай.

— А где копать-то? — уточнил Данька.

— Как — где? — вскинула брови Анюта. — В навозной куче, конечно.

Данька брезгливо поморщился, но лопату взял и аккуратно начал переворачивать верхние пласты навоза. Пахло от кучи омерзительно, но червей было так много, что Данька наполнил банку за пять минут.

Анюта вышла из сарая поникшая.

— Удочки нет, — пожаловалась она. — Только вот это.

Данька отложил лопату и внимательно осмотрел Анютины находки.

— Все в порядке, — уверенно заявил он. — То, что надо, ты нашла. Леска есть, поплавок есть. И грузило с крючком на месте. Осталось-то только палку срезать и леску к ней привязать. Вот и будет удочка.

— Правда? — обрадовалась Анюта.

— Конечно, — кивнул Данька. — Но нужен нож.

— В комнате в столе ножик лежит, — сказала Анюта. — Ты принеси, а я лопату уберу.

Данька зашел в дом.

Иван раскинулся на кровати и громко храпел.

Данька прокрался к столу и выдвинул ящик.

Складной нож нашелся сразу же. Данька опустил его в карман штанов.

Иван забормотал во сне, кровать скрипнула, и что-то с шелестом упало на пол. Данька обернулся.

Из-под сбившейся подушки торчал угол бумажного пакета. А на полу лежала маленькая черно-белая фотография.

Фотоснимок

Данька подошел к кровати и подобрал снимок. На нем неестественно широко улыбались двое: курносая девушка в беретике и коротко стриженый парень с родинкой на щеке.

Данька перевернул фотографию. Там аккуратным девичьим почерком было выведено: «Ванечке от Веры. Май, 1941 год».

«Интересно, — подумал Данька. — Кто эти Вера и Ванечка? И почему их фотография лежит в пакете у Ивана?» То, что Ванечка с фотографии и рядовой Коровкин — не один и тот же человек, Данька понял сразу. Конечно, он допускал, что за годы войны лицо может измениться. Но родинка-то со щеки никуда бы не пропала.

«Наверное, Иван должен еще к кому-то заехать, — предположил Данька. — Отдать фотографию».

Он решил убрать снимок обратно. Когда Данька коснулся подушки, Иван вскрикнул. От неожиданности у Даньки дернулись руки, и на пол свалился теперь уже сам пакет.

Данька посмотрел на Ивана. Тот пару раз чмокнул губами и снова зашелся храпом. Данька подобрал пакет, начал засовывать в него фотографию, но снимок уперся во что-то и не лез. Мешала маленькая серая книжечка. Данька вытащил ее и внимательно осмотрел. На обложке темнела пятиконечная звезда с серпом и молотом. Данька перелистал страницы. У него в руках была «Красноармейская книжка» рядового Ивана Коровкина. Разглядывая штампы и записи, Данька понял, что это документ вроде военного билета.

А потом Данька увидел листок с вклеенной фотографией и вмиг покрылся холодным потом. На снимке было запечатлено лицо парня с родинкой, а вовсе не того человека, который сейчас храпел на кровати.

И словно нарочно в этот момент Данька понял, почему его покоробили слова Анютиного гостя о том, что он живет на углу Невского проспекта и улицы Дзержинского.

Проверка военной книжки

Данька вспомнил, что улицей Дзержинского в советские времена называлась Гороховая, и нигде эта улица с Невским проспектом не пересекалась!

— Тебя только за смертью посылать, — проворчала Анюта, когда Данька вышел на крыльцо. Данька промычал что-то невразумительное.

Ему было не до Анютиных упреков. Он лихорадочно соображал, как ей рассказать о том, что человек, который спит в их доме, почему-то выдает себя за другого.

— Слушай, — осторожно спросил Данька, — а письмо точно твой брат писал?

Анюта удивленно посмотрела на Даньку.

— Конечно! Что, я его почерк не знаю, что ли? А почему ты об этом спрашиваешь?

Данька неопределенно пожал плечами.

— Так. На всякий случай.

— Ты прямо как бабушка, — фыркнула Анюта. — Бдительный шибко! Откуда что взялось?

Данька обиделся и замолчал. Если бы Анюта знала то, что известно ему, вряд ли бы стала насмехаться. Данька же ей специально ничего не рассказал, чтобы не пугать. По крайней мере, пока.

— Где твой папа рыбу ловил? — поинтересовался Данька, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.

— Под мостом! — отозвалась Анюта.

— Где? — изумился Данька.

— А чему ты удивляешься? У нашей реки берега крутые — к воде не подберешься. Есть, правда, отмель, где купаются. Но там у берега воробью по колено. А под мостом удобно. И спуск к воде есть, и глубоко, и даже посидеть можно.

— Посидеть?

Девочка и мальник на речке

— Ну да, — кивнула Анюта. — Только сначала придется немножко поплавать.

— Ничего не понимаю! — тряхнул головой Данька.

— Придем, поймешь, — улыбнулась Анюта. — Мы будем не с берега ловить, а из опоры моста. Она из металлических стержней сделана, а внизу деревянный настил. Там и посидим.

— А далеко плыть придется? — поинтересовался Данька.

— Да нет, метров пять, — успокоила Анюта.

Но Данька почему-то все равно волновался.

— А может, ну ее, эту опору?

— На берегу нас сразу солдаты заметят и выгонят. Мост-то охраняется. Это же стратегически важный объект. Там кому попало отираться не положено. Вот они нас увидят и выгонят. А в опоре мы спрячемся. Главное, туда проскочить незаметно.

— Что-то не нравится мне это все, — проворчал Данька.

— Да брось ты! — наморщила нос Анюта. — Сам же предложил рыбы наловить. А теперь, значит, струсил?

— Вот еще! — возмутился Данька. — Я просто за тебя волнуюсь. Как ты поплывешь? Течение ведь быстрое. И глубина большая.

— Не бойся, — хихикнула Анюта. — Не потону! Я с пяти лет плавать умею.

— А если с моста солдаты засекут? — не сдавался Данька.

— Подумаешь! Даже если и так. Отругают и домой отправят. Не волнуйся, не расстреляют!

— Ну и шутки у тебя! — буркнул Данька.

* * *

Они сидели на деревянном настиле и смеялись. Вокруг сверкала зеленоватая прозрачная вода. Темные рыбьи спины мелькали у поверхности. Одежда сохла, разложенная на досках. А Данька и Анюта не могли успокоиться и хохотали.

Потому что к реке они спускались ползком, до ближайшей опоры плыли, прячась под мостом, чтобы никто их не заметил и не остановил. И только забравшись на горячий от солнца настил, ребята вспомнили, что ветку для удочки так и не срезали. Вспомнили одновременно, переглянулись и расхохотались.

Наконец Анюта замолчала.

— Интересно, — заметила она, — кто это по мосту бегает?

Сверху раздавался такой топот, будто через реку мчалось стадо мустангов.

Данька хотел было удивиться, но не успел.

Он услышал хриплый, полный отчаяния, крик:

— Госпиталь горит! Мурашов, остаешься здесь. Остальные — туда!

Анюта побледнела и бросилась к непросохшей одежде.

— Надо спасать раненых!

Данька кивнул и начал натягивать влажные штаны. Те липли к ногам и никак не хотели надеваться.

— Быстрее! — повторяла Анюта. — Быстрее, пожалуйста!

Она уже влезла в платье.

— Сейчас, — пробормотал Данька, пытаясь застегнуть пуговицу.

От волнения пальцы не слушались, и пуговица не пролезала в петлю.

— Потом застегнешься! — заорала Анюта.

Данька кивнул.

Анюта подошла к краю площадки и полезла через ограждение. Еще чуть-чуть, и она уже поплыла бы к берегу.

Но в этот момент над мостом прогремел выстрел и ребята увидели, как что-то большое и темное валится в воду, а вокруг него по воде расплывается алое пятно.

— Мамочки! — прошептала Анюта.

Ребята скорее догадались, чем разглядели, что в воду упал человек. И теперь его несло течением прямо на опору моста.

Анюта с Данькой высунулись за прутья ограждения и ждали. А когда тело подплыло к ним, ухватили его и, напрягая все силы, втащили на площадку.

Утопающий раненый

— Это же наш солдат! — прошептала Анюта. — Кто его?! Здесь же нет фашистов!

Данька не ответил. Он дотронулся пальцами до шеи солдата и почувствовал, что там бьется жилка.

— Живой! — выдохнул Данька.

— У него нога прострелена! — заметила Анюта. — Надо чем-то перетянуть.

Данька увидел, что левая штанина раненого набухла и почернела от крови.

Недолго думая, он стащил с себя ремень.

— Подойдет?

Анюта взяла ремень и туго-натуго перетянула раненую ногу.

Данька оторвал рукав от рубашки, намочил в реке и приложил ко лбу солдата.

Тот застонал и открыл глаза:

— Ребята, миленькие!

Голос был слабым, а слова прерывистыми и неразборчивыми, словно в бреду.

— Диверсанты… Меня ранили… Теперь мост минируют… Пока все на пожаре… Надо предупредить… Скоро наши колонны пойдут…

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Анюта.

Данька в реке

— Чего тут непонятного? — Данька дернул плечом. — Диверсанты заминировали мост. Ну, или сейчас минируют, пока все госпиталь тушат, а скоро по мосту должна идти какая-то колонна.

— Надо срочно предупредить наших! Ты сиди с раненым, а я — в город.

— Пока ты будешь бегать и объяснять, — возразил Данька, — мост может взорваться.

— А что делать? — растерялась Анюта.

Данька на минуту задумался.

— Раненого придется оставить здесь, — со вздохом сказал он. — Ты поплывешь на берег, с которого мы сюда попали, и встанешь у въезда на мост. Никого не пропускай! Никого! Поняла? А если увидишь военных, объясни, что тут мины.

— А ты? — спросила Анюта еле слышно.

— Я поплыву на другой берег и встану там.

— А если диверсанты еще на мосту?

— Вряд ли, — ответил Данька и вдруг уставился куда-то вдаль. — Вон они! Видишь, на берегу? Убегают!

Анюта разглядела двух мужчин в гимнастерках.

— Но они же в нашей форме! — возмутилась она.

Раненый услышал Анюту и заговорил:

— Они — да. В нашей форме. Я потому и не понял, что враги.

— Ясно? — спросил Данька.

— Но это же, — забормотала Анюта, всматриваясь в удаляющиеся фигуры. — Это же Иван Коровкин! Он же нам письмо привез отСани.

— Он не Иван и не Коровкин, — оборвал ее Данька. — Я документы Коровкина видел. Там фотография другая.

— А как же Саня? — выдохнула Анюта. — Он его убил, да?

— Нет! — заорал Данька. — Он убил не Саню, а настоящего Коровкина. И взял его бумаги! Только фотку свою не успел приклеить.

— Но зачем?

— Затем! — рявкнул Данька. — Чтобы документы были в порядке. И чтобы в госпиталь пустили без вопросов. Письмо-то было для твоей мамы — доктора! А госпиталь он осмотрел, чтобы понять, в каком месте лучше поджигать. И пока все пожар тушат, заминировать мост! Все! Я поплыл.

Даньку сносило течением дальше и дальше, но он не пытался с этим бороться. Он старался плыть наискосок, чтобы противоположный берег хотя бы медленно, но приближался.

«Только бы дотянуть! — повторял Данька про себя, когда очередная волна накрывала его с головой, и покрепче стискивал губы. — Только бы не захлебнуться!» И старался не думать о том, что если бы он сразу рассказал правду Анюте о ее госте, то ничего страшного бы не случилось. А он… Пугать не хотел. Вот дурак-то!

Данька плыл, не суетясь, экономно расходуя силы. Он понимал, что только так сможет добраться до цели.

На дальнем берегу был такой же серебристо-серый песок. И откос уходил вверх так же круто, как и со стороны города. Из последних сил хватаясь за кусты, Данька вскарабкался по нему и вышел на дорогу.

Вдалеке клубилось облако пыли. Оно росло на глазах, и Данька сообразил, что к мосту приближается колонна автомобилей.

Он выбежал на середину дороги, стащил с себя мокрую рубаху и отчаянно замахал ею над головой.

Водитель первой машины заметил Даньку.

Он слегка притормозил и нажал на клаксон. Но Данька не уходил и только сильнее размахивал рубахой.

— Ты что?! — заорал шофер, высунувшись из окна. — Спятил?

— Стойте! Пожалуйста, стойте! — крикнул Данька. — Мост заминирован!

Сигнал из машины


* * *

Вечером Данька вернулся к воронке. Около ямы камня не было. «Надо смотреть на дне!» — решил Данька. На краю воронки он глубоко вздохнул и осторожно шагнул вниз. Сначала подошвы не соскальзывали, утопая в рыхлой земле, и Данька шел в полный рост. Но на середине пути, чтобы не упасть, ему пришлось встать на четвереньки, а потом и вовсе лечь на живот. Данька съезжал по склону, пока ноги не уперлись во что-то твердое. Он посмотрел вниз. На дне лежал зеленый камень и в ярком лунном свете искрился серебристыми блестками.

* * *

Анюта сидела у стола и в третий раз перечитывала коротенькую записку. «Анюта, прощай! Ты можешь не верить, но это правда. Я из будущего. Случайно мне в руки попал особенный камень. Его называют русалкиным, потому что он зеленый с искорками, как русалочья чешуя. Стоит его сжать в кулаке, он перенесет в любое время, о котором подумаешь. Так я попал к вам. А теперь хочу вернуться домой. Спасибо вам за все. Данька».

* * *

Данька очнулся от холода. Перед ним поднималась поросшая кустами наклонная стена. Данька вскочил. Он вспомнил слова Анюты: «Ты настоящий герой! И нечего стесняться! Ты спас мост. И солдат в машинах. И раненого бойца. И здорово, что диверсантов поймали». Данька полез по склону, боясь поверить, цепляясь за эти самые кусты. Когда Данька выбрался, то увидел освещенную фонарями улицу и силуэты многоэтажек.

А потом подумал, что обязательно сходит к бабе Анне. Послушать про русалкин камень.

Камень

Повесть печатается со значительными сокращениями. Журнальный вариант.




Екатерина Каретникова
Художник Ольга Граблевская
Страничка автора Страничка художника


НОВОСТИ САЙТА

"Уж небо осенью дышало..."

Золотая осень
Стихи об осени