Детский журнал Костер



Январь 2015




СВЕЖИЙ НОМЕР


Дело не в возрасте. Ученик Моцарта
ДОН ИВАНОВИЧ. Сказка про реку Дон
Лучше, ПОТОМУ что легче. Мнения детей об электронных учебниках


Январь 2015 г.


ЯНВАРЬ 2015 года



Премьера книги

Елена ЭРГАРДТ

Рисунки автора


Замечательное путешествие


Если, однако, велишь, то о странствии трудном (…)
Все расскажу я.

Гомер. «ОДИССЕЯ»

Когда Одиссей не явился к ужину, я пожал плечами, по обыкновению оставил на столе блюдечко с молоком и ушел спать.

Утром, спустившись на кухню и увидев нетронутые сухари и ночного мотылька, барахтающегося в молоке, вдруг заволновался. Одиссей и раньше любил побродяжить, но утром я всегда заставал его заснувшим тут же у пустого блюдечка или похрапывающим в старой плетеной сухарнице.



Мышонок Гомер

Я растерянно бродил по дому, теребил занавески и заглядывал под диваны. Машинально открыл дверь кладовки: сломанный утюг, кожаный мяч, соломенная шляпа с цветами, насос, медный подсвечник… Обычная хозяйственная дребедень. Только… Чего-то не хватало… Чемодана! Почти нового, с маленькой незаметной дырочкой от гвоздя.

Я метнулся в библиотеку (так гордо у нас именовался закуток под лестницей с этажеркой и промятым гобеленовым креслом в стиле «жалковыбросить») и… выдохнул с облегчением — книга была на месте. Опустился в кресло и прикрыл глаза. Мне вспомнились блестящие бусинки Одиссея, нетерпеливо шуршащего страницами. Тогда я сурово нахмурил брови и сказал ему:

— Поаккуратнее, дружок, это все-таки не газета!

Да. Именно так я и сказал:

— Это все-таки Гомер, а не «Дейли телеграф»!

Тут мой лоб покрылся холодными каплями. Я схватил нашу любимую книгу и пролистал. Так и есть! Страницы со странствиями Одиссея были вырваны!



Деревня


Вдруг одна за одной выстроились в ряд все замеченные мною мелочи: исчезнувшая в понедельник сальная свечка, моток бумажной бечевки (я искал его в среду, чтобы перевязать сверток), мой шелковый платок в четверг, пять кусочков колотого сахара из синей вазочки (тогда я подумал на Джима — этого шустрого соседского мальчишку), наконец, жестянка с ваксой. Ну, насчет последней пропажи я был не совсем уверен — Одиссей решительно не носил ботинок с того самого дня. С того самого дня, когда я впервые прочитал ему о приключениях его легендарного тезки. Глупый мышонок, как он хотел быть похожим на него!

И вот. Поэтому. Вчера. Вечером. Он схватил чемодан и отправился в путь!



* * *

Похожий на бобра начальник речного вокзала недоверчиво переспросил:

— Мышонка с чемоданом?

— Да-да, белого мышонка с вот таким чемоданом, — я развел руки, показывая размер чемодана.

— Сожалею, сэр, с таким чемоданом ни одна мышь не садилась на вечерний пароход. — И начальник станции ушел, покачивая своей бобриной головой.

Я остался на пристани, тупо глядя на расставленные руки.

Абсурдность моего предположения была очевидной.

Начальник речного вокзала

— Странники, кто вы? Откуда пришли водяною дорогой?*

Передо мной стоял чудак Билл (наш местный сумасшедший) и понимающе щерился. Я сунул в его засаленный жилет десятицентовик, но Билли, не отставая, семенил рядом и бубнил:

— Странники, кто вы? Откуда пришли водяною дорогой?

Ну, конечно!!! Я помчался к Литтл Роуп — ручью, бывшей обмелевшей речке, который прижимался блестящим боком к яблоневому саду за нашим домом, а потом весело вприпрыжку скакал по замшелым камням к Заброшенной Мельнице.



Чудак Билл

Около дома я перевел дух и, подгоняемый нехорошим предчувствием, свернул в сад. Мокрые от росы садовые скамейки, поливочный шлаг, лейки… Привычную картину нарушала ровная полоса примятой травы, словно маленький трактор, огибая деревья, съехал к ручью. Трактор, размером с чемодан!

Старый дурак! Кому ты читал эти греческие бредни! Зачем говорил, что «океан — это река, обтекающая всю Землю» **! И теперь шальные воды Литтл Роуп несут чемодан с Одиссеем к Заброшенной Мельнице, к Горбатому Мостику… Прямо в открытое море!



Рыбаки



Я никогда не был хорошим бегуном, но, будьте уверены, до Заброшенной Мельницы я добежал, наверное, быстрее Джима (этого шустрого соседского мальчишки). Единственное, чего мне не хватало — это юных зорких глаз, чтобы вглядеться в шевелящиеся ивовые заросли.

Пока я протирал запотевшие очки, у моих ног, дергая худой полосатой спиной с приставшими листьями, появился огромный кот и выжидательно уставился на меня единственным глазом. Голодный кот и мышонок, запутавшийся в ивняке! Что может быть ужасней!

— Цикло-о-оп! Киска! Где ты? — послышалось сзади.

В тот же миг одноглазое чудовище промчалось мимо.

На ступенях мельницы в своем неизменном чепчике стояла мисс Торнтон и держала в руках фарфоровую миску.

— Мельник уехал, вот и кормлю страдальца.

— Юными мышками? — скривился я.

— Ну, что вы! Овсянкой! Он же совсем беззубый. А вы — шутник, — мисс Торнтон погрозила мне сухоньким пальцем.

Огромный кот

Сняв шляпу, я попрощался с этой благородной женщиной и, слегка успокоенный, побежал вдоль ручья.

Все в этот день казалось мне лживым и притворным. Малиновки пели сиренами, а невинные кувшинки напоминали о сладких лотосах и потерянной памяти. На бегу вытряхивая из мокрых парусиновых туфель острые камешки и вытирая очки, я добрался до Горбатого Мостика. На нем воробьями сидели мальчишки.

— Добрый день, сэр, — соседский Джим помахал мне самодельной удочкой.

— Как улов, Джимми? — пропыхтел я.

— Ничего, кроме этого паршивого чемодана!

— Это мой чемодан, Джим, — сказал я тихо.

— Простите, сэр, но, может быть, в следующий раз, отправляясь в путешествие, вы положите туда хотя бы пару носков?

Старая благородная женщина

— В нем точно ничего не было?!

— Там еще было сто пенсов, но мы их бросили в воду. На удачу! — захохотали мальчишки.

Возможно, в другой раз их шутка и показалась бы мне удачной, но сейчас я в отчаянии трусил вдоль ручья, пытаясь найти хоть какой-нибудь знак, хоть какую-нибудь ниточку.

И я ее нашел. Не ниточку, а ту самую бумажную бечевку! Ее лохматый обрывок с одного конца трепал беспощадный Литтл Роуп, а другой был прихлопнут гнилыми зубами страшной черной коряги.

Я представил Одиссея, обернутого моим шейным платком, как тогой. Представил, как корабль-чемодан качают быстрые волны, как острые камни царапают фибровые бока, как вода юркой змеей пробирается в маленькую дырочку от гвоздя. Капитан выбрасывает и подмокший сахар, и ненужную свечку, делает из бечевки лассо и закидывает его на чудовище-корягу, пытается прибиться к берегу, размокшая бумага рвется, но мышонок из последних сил ухватывается за скользкий сучок.

Я опустился на колени, разглядывая сырой прибрежный песок, и вдруг отчетливо увидел цепочку мелких следов. Без сомнения, Одиссей был жив! Но мою короткую радость тут же захлестнуло темное отчаяние — рядом со следами моего друга мутными зловещими озерцами были отпечатки какого-то большого когтистого зверя. Сначала гигантские лапищи неотступно сопровождали знакомые легкие ножки, потом крупяные следочки пропали, и по песчаному берегу к верхней дороге поднимались только когтистые…

…И вот тут я заплакал.



* * *

Не помню, как добрался до дома, как открыл дверь. Помню только, что ноги мои в парусиновых туфлях разъехались и я, оказавшись на полу, увидел черные жирные пятна. Они были везде — на коврике, на моих тапках, даже на стене. Врожденное любопытство побороло воспитанную брезгливость, и я потер пальцем коврик. Добрый хозяин Хм… что-то знакомое. Ну, конечно! Это была обувная вакса!

Ошарашенный, я направился в ванную комнату и, застыв на пороге, закричал от неожиданности: в оцинкованном тазике (том самом, где обычно купался Одиссей) весь в радужной пене сидел неизвестный мне черный мышонок и благостно щурился. Я что-то промычал, попятился и сел на корзину для грязного белья, а нахальный незнакомец щедро натер себя душистым обмылком и сказал:

— Подай полотенчико.

Не глядя, я сунул ему махровую салфетку. Пришелец вытирался и приговаривал:

— Дом, милый дом…

Этого я уже стерпеть не мог. Полный гневной решимости выставить самозванца, я вытряхнул его из салфетки.

НА ПОЛУ СИДЕЛ ОДИССЕЙ. Чистый и довольный.



* * *

— Твой шелковый платок, наверное, унесло в открытое море, — вздохнул Одиссей, макая в молоко сухарик.

— Ерунда, — ответил я.

— И прости, что извел ваксу. Сначала я намазался, чтобы походить на него (тут он возвел глаза к потолку), а потом эта мазилка удержала меня на воде. Я ведь не умею плавать, ты знаешь.

— Знаю, — ответил я.

— А этот пес — Бакстер, оказывается, отличный парень и бегает быстро. Это он заметил меня на берегу и предложил подбросить до дома.

Мы помолчали, глядя на огонь в камине.

И Одиссей сказал:

— Это было замечательное путешествие, Гомер, замечательное…

Да. Именно так он и сказал.




* Гомер. «Одиссея» .

** Древние греки считали, что река обтекает Землю.




Елена Эргардт
Художник Елена Эргардт
Страничка автора Страничка художника





© 2001 - 2020