Апрель 2023 года

Юлия ИВАНОВА

Кря. Урок технологии

Некоторые думают, что я не от мира сего, летаю в облаках, живу в мире фантазий и прочее. Мама моя тоже так думает, но я могу всё объяснить. Я просто очень много читаю, и у меня богатое воображение. Чтобы оно начало работать, достаточно одного слова.

На уроке технологии мы чем только не занимаемся: то учимся на стол накрывать, то крестиком вышиваем, то из проволочек что-то странное плетём. А сегодня Марго Павловна сказала, что тема урока — оригами. Мол, это совсем просто. Ну-ну.

Если вы вдруг не слышали или забыли, что такое оригами, то я напомню. Японцы давным-давно придумали из бумаги всякие фигурки складывать, а мы теперь отдуваемся. Марго Павловна объяснила, как сложить хитрую коробочку из нескольких бумажных уголков. Вернее, она пыталась объяснить, но японские премудрости, видимо, не для всех. Я поняла только, что каждый уголок складывается отдельно, а потом они собираются в такой плетёный кубик. И внутрь можно что-то положить. Конфетку, например, или ещё что-то лёгкое.

Но как это сделать? У меня чуть мозг не взорвался! Смотрела на схему, а там букв нет, одни только полосочки и чёрточки. Согни, разогни, сложи, разложи... Р-р-р!

— Возьмите бумагу поярче, — советовала Марго Павловна. — Так вам будет веселее!

Веселее? Она что, шутит?

У меня, кроме жёлтой бумаги, никакой другой не было, но веселее от этого не стало.

Я не одна была недовольна, конечно. Полкласса хором возмущались, ныли, жаловались — это у нас всегда, — но как-то со скрипом, бормотаниями под нос и скомканными образцами почти все с этой коробочкой справились. Кроме меня и ещё нескольких неумех, а это обидно до ужаса. У меня по всем предметам пятёрки или четвёрки, а с технологией вечно проблемы.

Звонок прозвенел, все потянулись сдавать свои работы.

А я что?

— Пусть сами свои бумажки складывают, — бормотала я под нос еле слышно, нервно сгребая в кучку недоделанные уголки хитрой японской коробочки. Не заметила, как Лапченко подошёл.

— Ты что это, Свиридова, утят налепила? — хмыкнул он, уставившись на мой стол. — Им только глаз не хватает. Кря.

Я торопливо прикрыла руками то, что должно было быть деталями коробочки и посмотрела на одноклассника так выразительно, что он отшатнулся.

— Сам ты... утёнок!

— Ну, ну, — примирительно вскинул руки Лапченко. — Успокойся!

Когда тебе говорят «успокойся», хочется тут же дёрнуть за верёвочку и взорвать весь мир. Но я, дочь психолога, не могу себе такого позволить. Я выдохнула, посчитала мысленно до пяти, как мама учила, собрала бумажных «утят» в горсть и демонстративно зашагала к мусорке. Злость ещё кипела во мне, когда произошло это. В тот момент, когда разжалась ладонь, я почти услышала, как «утята» жалобно крякают, яркими пятнами опускаясь на дно мусорного ведра. Ещё чуть-чуть — и пожалею бедненьких, так воображение разыгралось. А всё Лапченко!

Пока я стояла над ведром, мой красивый жест заметила Марго Павловна и тут же сказала, поправив очки:

— Маша, я пока тебе ставлю точку вместо оценки. Но работу нужно будет сдать на следующем занятии. Договорились?

Я кивнула, потому что вежливых слов для ответа не нашла. Я всё ещё смотрела на дно мусорки.

— Если тебе что-то непонятно, ты можешь найти ролик в интернете и посмотреть несколько раз, — продолжала учительница. — Дать тебе ссылку?

— Спасибо, я сама найду, — снова кивнула я и заставила себя вернуться к парте.

«Марго Павловна не виновата, что у кого-то руки не из того места растут», — напомнила я себе, пока собирала вещи. Она, вообще-то, симпатичная и увлечённая, но оригами — это совсем не просто! Почему она говорит, что просто?

А Лапченко, оказывается, ещё не ушёл. Он, вообще-то, тоже нормальный. По крайней мере в те моменты, когда не говорит мне под руку и не называет жёлтые клочки бумаги утятами.

— Ну, ты идёшь? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу возле моей парты.

Я не ответила. Не отошла ещё от обиды на собственную безрукость. Он, кажется, понял, что сейчас я не расположена общаться, и вздохнул.

— До свидания, Маргарита Павловна, — сказал Лапченко, выходя из кабинета.

Я была последней в классе. Жёлтые утята не давали покоя. Что если я дома сделаю ещё одну партию и их тоже придётся выбросить в ведро? На моей совести будет два выводка брошенных утят?

Нет уж, лучше не сдам это задание. Пусть точка превратится в двойку.

Марго Павловна поторопила меня, пришлось выйти из класса. Я шла по коридору, а мысли крутились дальше, как будто сами по себе.

«Двойка по технологии тоже не лучший вариант. А что если взять бумагу не жёлтую, а чёрную?» — продолжала размышлять я.

Тогда это будут не утята, а воронята. Или галчата. Или чёрные котята.

Ну Лапченко!

Это всё из-за него!

Если зелёную бумагу возьму — получатся лягушата. А если белую? Зайчата, что ли?

Я даже остановилась. Неужели я вообще никакую бумагу теперь взять не смогу, чтобы не представлять получившиеся детали живыми?

Где этот Лапченко? Сейчас я ему скажу что-нибудь... психологически нейтральное. Как мама учила, ага.

Осмотрелась — а вот и он. Переобувается в раздевалке, никуда не торопится. Заметил мой взгляд, поднял голову:

— Ну что ты, Машка, расстроилась? Хочешь, я за тебя эту бумажную коробочку сделаю? Мне не сложно.

— Ты что думаешь, я сама не смогу? — не удержалась я.

— Просто время тебе сэкономлю. Тебе же это неинтересно.

— Почему это?

— Да сразу видно. Ты больше книжки любишь читать.

Мы помолчали немного. Лапченко был прав, но не соглашаться же с ним.

— Почему ты их утятами обозвал? — спросила я.

Наткнувшись на его озадаченный взгляд, пояснила: — Мои уголки. Я теперь про них думаю.

— Жалеешь, что выбросила?

— Наверное. Хотя это глупо, — призналась я. — Они ведь даже не похожи... не похожи на настоящих утят.

— Вообще не похожи, Машка. Я просто... не подумал. — Кажется, он растерялся. Тоже, наверное, думает, что у меня не все дома.

— Ну ладно. Меня мама ждёт, — сказала я. — Пока! Обида на Лапченко прошла. Надо же, помощь мне предложил. Бывает же. Он вообще хорошо всё схватывает, и руки у него не крюки. Может, надо было согласиться?

И дальше день шёл как обычно. Кружок по шахматам, прогулка в парке, домашняя работа... И всё-таки я не могла не думать. Нет-нет, да и возвращалась мысленно к тому мусорному ведру, где остались мои бумажные утята.

Даже мама заметила, что я витаю в облаках ещё больше, чем обычно. Она пыталась расспросить, она же психолог, но, вы понимаете, разве я могла сказать ей такую глупость?

Такие дела, мамуля. Мы делали коробочку в технике оригами, из бумажных уголков, я выбрала жёлтый цвет, а Лапченко мои уголки назвал утятами. Я разозлилась и выбросила их в мусорное ведро. И они там теперь жалобно крякают. Кря-кря. А вдруг они ещё и темноты боятся? А в школе ночью темно...

Моя мама многое понимает, но история с утятами — это вообще не для мам. Она для таких, как я.

Утята, утята... Нет, это просто невозможно! Надо срочно пойти и достать их из мусорки!

Но срочно не получилось, конечно.

На следующее утро я собралась быстрее, чем обычно. Я хотела войти в класс первой и спасти своих утят. Да, и мне всё равно, что вы сейчас обо мне подумали. Да, мусорка. Да, я собиралась в неё залезть. Руками. Ничего в этом такого страшного нет, обычно там только бумажные обрезки.

Но мне, конечно, не хотелось, чтобы кто-то застал меня за таким странным занятием.

Поэтому я спешила оказаться в классе первой. И оказалась. Но это не помогло.

Утят в ведре не было.

Другие бумажки были, а моих не было.

Куда они могли деться?

Я всё понимаю, они не настоящие. Это просто бумага. Просто жёлтая бумага. Но вы должны поверить мне — это не ерунда. Люди бывают разными, это я вам как дочь психолога говорю.

Чтобы успокоить свою совесть, я решила написать рассказ и назвать его «Побег из мусорки». Я уже знала, что именно напишу. В этом рассказе утята ночью выберутся из корзины и скроются в школьной библиотеке. Там они станут бумажными закладками и будут жить среди книг. В одном из самых лучших мест на земле.

Эта новая мысль так захватила меня, что я не могла дождаться окончания уроков. Надо срочно записать рассказ, пока я не потеряла мысль.

Прозвенел последний звонок, и я собрала вещи молниеносно. Никакие руки-крюки мне не помешали.

— Свиридова, погоди! — это крикнул Лапченко. Еле догнал меня в коридоре. — Смотри, что у меня есть!

Он держал в руке коробочку-оригами и протягивал мне:

— Возьми, пожалуйста.

— Это мне?

— Да. Я вчера сделал.

— Кажется, она не пустая? — Я осторожно потрясла поделку. Изнутри послышался какой-то шорох.

— Дома посмотришь, — сказал Лапченко. И, кажется, смутился.

— Спасибо!

Он убежал вперёд, а я немного притормозила.

Лапченко сделал для меня коробочку. Вот это да! Не забыл ведь. Пожалуй, прощу ему этих «утят». Он ведь не знал.

Коробочка была лёгкая. Я открыла её дома, очень осторожно, чтобы не помять. Лапченко что-то положил внутрь, и я почему-то заволновалась... Просто я подумала...

Не скажу, о чём я подумала, потому что ошиблась. Но...

Когда они высыпались мне на ладонь, я не поверила своим глазам.

Это было лучше, чем то, о чём я подумала.

Это были мои утята! Только Лапченко каждому нарисовал глаза и клюв, и теперь они выглядели точно так же, как в моём разыгравшемся воображении. Он, наверное, вчера вернулся в класс и сам их выручил. Достал из ведра и спас. И они всю ночь благодарно крякали в его рюкзаке.

Ну Лапченко!

Ну!

Я улыбнулась и тихо сказала: «Кря».

Юлия Иванова		Художник Елена Болгова
Страничка автора		Страничка художника