На главную Rambler's Top100
Июль 2008 г.
Июль 2008 года

Новые имена. Премьера книги

Вместо предисловия. Наверное, не ошибемся, если предположим, что имя писателя Барри Пейна для многих из вас новое имя. Значит, знакомство с ним и с его произведениями вполне можно назвать «премьерой». Итак… «Новые имена. Премьера книги». Талантливый английский писатель Барри Пейн (псевдоним Эрика Одела) (1864-1928) был современником знаменитых Джона Голсуорси, Бернарда Шоу, Оскара Уайльда, Джерома К. Джерома.

Он был человеком увлекающимся. Судьба благоволила к нему — увлечения начертали его жизненный путь. В отроческие годы он редактировал школьный журнал. Учась в университете в Кембридже, он поражал преподавателей эрудицией, интересом к различным областям знаний, за что неоднократно получал награды. После университета и службы в армии он отправился за журналистским счастьем в Лондон, где сотрудничал в газетах «Панч», «Спикер». В 1887 году он сменил Джером К. Джерома на посту редактора газеты «Сегодня».

Работа в лондонских изданиях давала материал для его работ, большинство из них опубликовано в 90-е годы XIX века. Первый его роман «Элиза» (1900 г.), повествующий о простых жителях Лондона, не только прославил его, но и позволил проницательным критикам усмотреть в молодом писателе дар комедиографа.

Он прославился своими романами, юмористическими рассказами, а также фантазиями и историями о сверхъестественных явлениях. В этом году издательство «Азбука-классика» выпустило сборник из пятнадцати рассказов Барри Пейна «Переселение душ» в переводе Зинаиды Сергеевны Богдановой. В начале ХХ века рассказы Барри Пейна тоже выходили на русском языке, но их можно по пальцам пересчитать — они опубликованы в 1913 году (библиотечка «Сатирикона»), а один его рассказ вошел в подборку смешных историй английских писателей, изданных в 1924 году.

Героями историй Барри Пейна были и скромный учитель, и студент, и музыкант, и художник, и прекрасная девушка, и аристократ, и даже… воришка. Он писал и о животных с таким же пониманием и любовью, как о людях. И, конечно, не обошел он вниманием и детей. История, которую мы предлагаем вниманию читателей, не вошла в переведенный З. С. Богдановой сборник. «Ключ от курятника» повествует о мальчике из интерната, о приключениях Тома Сойера с берегов туманного Альбиона.

Барри ПЕЙН
Зинаида Богданова (перевод)

Ключ от курятника

(печатается в сокращении)

Как это было

Когда я ходил за яйцами, то брал с собою Джимми Стэлсайда, маленького, щупленького парнишку, двумя классами младше меня, проворного и послушного. Если можно так выразиться, мы являлись партнерами в фирме по добыче яиц. Но в тот раз я не взял его с собой, потому что решил в тот день просто погулять. Однако ноги сами понесли меня в сторону небольшого лесопитомника на Линтвейтской горе. Там я увидел ворона, который вылетел из гнезда, что на вершине молодого деревца. От дуновения ветра деревце слегка покачивалось. И тут мое безобидное намерение погулять испарилось. Захотелось залезть на верхушку дерева и выудить все яйца из гнезда этой редкой птицы.

Я уставился на деревце и долго рассматривал его. Оно, подумал я, будучи совсем молодым, должно быть гибким и не сломается под тяжестью моего тела, только согнется.

Ключик

Если бы со мной оказался Джимми Стэлсайд, дерево выдержало бы этого мальчишку. Но как не хотелось оставить гнездо в покое: желающие запустить в него руку все равно найдутся. Почему тогда мне самому не попытать счастья?

.. Я миновал три четверти пути к вожделенному гнезду, когда дерево сломалось. Почва оказалась мягкой, но земли я наелся до отвала и до крови расквасил нос. Я медленно поднялся и ощупал себя. Повреждений было немного, но лодыжку я все-таки вывихнул. Я приложил к носу платок, чтобы остановить кровотечение, и поковылял к гнезду, упавшему вместе с деревом. Гнездо оказалось пустым! Даже если бы там что и было, яйца все равно разбились бы всмятку.

От злости на самого себя я выкрикнул:

— Ну, Джимми, погоди, попадись мне только!

Если бы Джимми оказался под рукой, я бы загнал его на дерево. Теперь я видел в нем причину всех своих бед.

И вдруг раздался чей-то смех. Я обернулся и увидел долговязую девчонку, стоявшую в тени деревьев в нескольких шагах от меня. Она казалась моей сверстницей, к тому же прехорошенькой. Рядом с ней на земле стояла корзина. Девчонка смутилась, поняв, что я заметил ее.

— Ну, — сказал я ей. — Чего тут смешного?

Девчонка положила палец в рот и продолжала разглядывать меня.

Я ожидал, что она подхватит свою корзинку и удерет, не сказав ни слова. Но не тут-то было! Убегать она не собиралась и даже ответила на мой вопрос:

— Смешно, что ты разговаривал сам с собой! Странный ты мальчик!

— И не странный, — возразил я. — Тебе смешно, потому что я нюхалку расквасил. Если бы ты не была девчонкой, я бы с тобой разделался.

— Мне вовсе не было смешно. Я испугалась. Даже чуть сама не закричала. Ты здорово повредился?

— Вывихнул ногу, расквасил нос, наглотался пыли, жуков и всякой дряни.

— А зачем полез на это дерево?

— Увидел на верхушке воронье гнездо и подумал, что дерево меня выдержит.

— Если будешь ломать молодые деревья, тебя накажут.

— Ха! Пусть сначала поймают.

Девчонка вышла из тени на солнышко. Я увидел, что у нее красивые длинные волосы. Тогда я плохо в этом разбирался, но они мне понравились.

— А у меня есть три вороньих яйца, — похвасталась она.

— Неужели сама их достала? — удивился я.

— Нет, это мой двоюродный брат добыл их для меня.

Девочка с корзинкой и мальчик на дереве

— А как его зовут?

— Билл. Билл Хелком. А я Мэрион Хелком.

— И ты все их выпила?

— Да.

Она, видимо, гордилась этим.

— А потом продырявила с двух концов и нанизала на нитку?

— Да.

— А можно еще интересней сделать. Когда в следующий раз принесешь яйца, сделай одну дырку, но только посередине, вставь в нее трубочку и через трубочку выпей то, что внутри яйца. Попроси у кузена трубочку, он тебя научит, как это делать. Хотя вряд ли он умеет.

— А что дальше?

Я объяснил, что тогда яйцо можно положить дыркой вниз, и оно будет выглядеть совсем как целое. Это лучше, чем продырявить со всех сторон, размалевать и нацепить на шею.

— Поняла, — сказала она и, видимо, обиделась. Но, вспомнив, что говорит с пострадавшим на поприще добычи яиц, добавила: — Если я раздобуду вороньи яйца, то отдам тебе, чтобы с тобой не случилось беды.

И мне стало стыдно, как обычно бывает, когда думаешь о ком-нибудь плохо и делаешь ему гадость, а потом вдруг обнаруживаешь, что это приличный человек. Я не знал, что сказать ей в ответ. Только поблагодарил ее и сказал, что она лучше многих девчонок, потому что они трусливые, боятся лазать на деревья за яйцами.

Она серьезно на меня посмотрела и сказала, что мне надо остановить кровотечение из носа.

— Если приложить на спину что-нибудь холодное, тогда все пройдет. Но у меня ничего такого нет, — ответил я.

— Зато у меня есть! — воскликнула девчонка, и вид у нее был такой довольный, будто она нашла интересную книжку. — Я ходила за яйцами в курятник, и у меня есть большой ключ.

Она нагнулась к корзинке и подняла ее.

— Ты кладешь ключ прямо на яйца? — удивился я. — В следующий раз будь осторожней. Клади тяжелый ключ на дно корзинки, а яйца сверху.

— Я так и сделаю, — сказала она.

Можно подумать, я во всем разбираюсь. Другой бы кто огрызнулся, мол, без тебя, такого умного, разберемся. А она не спорила, и меня это удивило.

…Я просунул ключ за шиворот. Он был холодным, как лед. Я ждал, когда закончится кровотечение, а тем временем разговаривал с девчонкой. Она поведала мне, что приехала к дяде погостить на месяц и осталось всего-навсего две недели. Я видел ее дядю, и меня потрясло то, что между этим грубияном и этой доброй девочкой существует родство.

С ее дядюшкой я познакомился так. Мой приятель из интерната, Реджи Уинтер, и я отмечали начало каникул курением хорошей сигаретки. Однажды мы взяли с собой сигареты, влезли на стог сена и закурили. Вдруг, откуда ни возьмись, этот Хелком. Он налетел на нас с руганью, сказал, что этот стог принадлежит ему и он пожалуется нашему начальству. Но так и не наябедничал. Это было все, что я о нем знал.

А потом я спросил ее, в какую церковь она ходит, и она ответила, что чаще всего в Линтвейтскую. Я посоветовал ей прийти в ближайшее воскресенье в Мэннерскую. Мой интернат посещает как раз ее. И еще она сообщила, что поднимается в курятник каждый день. Одно из яиц в корзинке было от ее собственной курочки, она пометила его крестиком. И подарила его мне.

Кровотечение прекратилось, и я хотел вернуть девчонке ключ, но не смог этого сделать, да и у нее ничего не вышло. Я подпрыгнул несколько раз, чтобы он выпал, но все без толку. Это был огромный, старый ключ, и он прилип к моей спине. И тут из моего кармана вылетели часы.

— Без двенадцати четыре! — воскликнул я. — Я опаздываю в школу! Если опоздаю, мне попадет.

— Тогда беги сейчас же, — отозвалась девчонка. — Только ключ у тебя все еще на спине.

— Слушай, — сказал я, — завтра утром я вырвусь между двенадцатью часами и часом, положу ключ под замковый камень слева от тех ворот, которые сверху. Там найдешь его, если захочешь.

— Это было бы здорово. — И она повторила: — Под замковым камнем слева, верхние ворота. Запомню. Ты уверен, что он не упадет, пока ты побежишь? Не упадет? Тогда хорошо. До свидания.

Я едва успел на перекличку. Ключ наконец-то отстал от спины, и я убрал его в карман. Но вывихнутая лодыжка совсем разболелась. А главное, я не знал, что делать с яйцом. Если бы было шесть часов, я бы пробрался в какой-нибудь кабинет и разогрел его на газовой плите. Но к шести часам не успел. Тогда я решил заполнить ванну водой, горячей как кипяток. И, положив в нее яйцо, сел на край и стал ждать, пока вода остынет. Через двадцать минут я попробовал яйцо. Оно было не совсем готово, но и не сырое. В общем, вполне съедобно.

На следующее утро моя лодыжка распухла, я с трудом ступал на ногу. У меня была уйма всяких дел: занятия, между двенадцатью часами и часом дня положить в условленное место ключ, а потом подняться в кабинет врача. Но мне не удалось ничего этого совершить. Заведующий интернатом увидел, как я ковылял по двору, и послал меня в больничку. Там на лодыжку наложили повязку, заставили лечь на кушетку и запретили двигаться.

Я задумался: как же все-таки доставить ключ. Иначе девчонке не избежать неприятностей. И придумал. Я знал, что Реджи Уинтер зайдет сюда после школы, чтобы узнать, что случилось со мной. Он действительно появился и спросил меня, как я повредил ногу.

— Пытался поставить рекорд, — начал врать я. — Бежал отсюда до ворот питомника на Линтвейтской горе и обратно, успел за тридцать минут.

Я смог бы справиться за двадцать четыре. Но сказал: тридцать, потому что только так можно заставить Реджи Уинтера похвастаться, мол, он может пробежать гораздо быстрее. Так и получилось.

— Ну что это за рекорд, — заявил он. — Тридцать минут! Я бы сбегал за двадцать, и когда угодно!

— Ты всегда болтал, что в беге переплюнешь любого. Вот и беги, кто тебе мешает. Спорим на шиллинг, что тебе за двадцать минут не уложиться.

— Готовь денежки! — сказал он.

Я дал Реджи ключ от курятника и велел положить его под замковый камень с левой стороны ворот, чтобы потом я смог убедиться, что он там был. Я добавил, что это старинный ключ, я тоже с ним бегал. Затем я засек время, и он помчался во весь дух.

Я лежал себе спокойно и посмеивался: втянул Реджи Уинтера в свои дела, а он и не подозревает об этом, а если сделает все как надо, то именно мне придется выложить шиллинг. А потом мне стало не до смеха: я ведь не сказал ему, что ключ должен быть оставлен у верхних ворот. А он, конечно, бежал туда, где мог сэкономить целую минуту.

Лучше бы у меня зуб выдернули. Плохо, когда до тебя вдруг доходит, что ты полный идиот, но еще хуже понять это, когда торжествуешь победу. Я думал о девчонке, которая расположена ко мне, даже подарила яйцо от собственной курицы. И, между прочим, отнюдь не дурнушка. Она считает меня человеком, способным держать слово. А какой скандал поднимет ее дядька, мне не хотелось даже думать.

Интересно, расскажет ли она дядьке о том, что дала ключ мне, чтобы я положил его на спину? Нет, ничего она ему не расскажет, как пить дать, не расскажет. В этом я был уверен.

Вернулся Реджи Уинтер, отдуваясь и тяжело дыша так, что с трудом мог говорить. Он опоздал на две минуты тридцать пять секунд. Швырнув мне шиллинг, он сказал, что мог бы справиться и за двадцать минут, если бы занимался только бегом.

— Нет, не смог бы, сынок, — сказал я. — Вряд ли ты успел бы туда и обратно даже за двадцать две минуты тридцать пять секунд.

— Ей-богу, успел бы. Я положил ключ там, где ты мне сказал, у ворот, можешь проверить, когда перестанешь притворяться.

— Велика радость от притворства: валяться и никуда не высовываться. К каким воротам ты бегал?

— К ближайшим, конечно. Какой смысл бежать к верхним?

Фокус не удался!

Я хотел рассказать все Реджи Уинтеру. Я верил, что он доставит ключ куда надо. Но тогда я должен выдать девчонку. И себя в придачу. И все ребята узнают об этом, да еще с добавлениями. И тогда я вспомнил о Джимми Стэлсайде. Его я мог заставить сделать все, что мне нужно, без объяснений, что невозможно, когда имеешь дело с Реджи Уинтером.

— Реджи, пришли ко мне Джимми Стэлсайда, — попросил я.

И Джимми явился.

— Привет, старик, — сказал он. — Слышал, ты вывихнул ногу? Как это тебя угораздило? Чего тебе?

— Слушай, Джимми, — сказал я. — Ты не мог бы сократить себе время обеда?

— Я бы охотнее сократил количество уроков. Часов в двенадцать любой нормальный человек хочет есть! Но если срочно куда нужно, то делается так. Нужно сказать двум парням, которые сидят по обе стороны от тебя, чтобы они сели плотнее и на твое место никто не влез. И еще предупредить официантку, чтобы она не утащила еду обратно на кухню, пока ты бегаешь по своим делам. Тогда никто не догадается, что тебя в столовой нет.

— Сделай для меня кое-что. Может быть, тебе придется пропустить обед. Вернешься полпервого, перед уроками, и покутишь в кафе. Вот тебе на это шиллинг. (Это был тот самый шиллинг, который я получил от Реджи, так что я ничего не терял.)

— Ты из-за яиц прислал за мной?

— Да, — ответил я, и не соврал: ведь ключ от курятника имеет прямое отношение к яйцам, с этим согласится кто угодно. Но Джиму сказал: — Сначала ты не поймешь, в чем дело. Тебе нужно сделать все как следует, и тогда получится так, как я задумал. Надеюсь, никому не разболтаешь об этом, иначе наши планы нарушатся.

— Не разболтаю. Что делать?

— Сбегай к питомнику на Линтвейтской горе. У нижних ворот под замковым камнем слева найдешь ключ, возьми его и положи тоже под замковый камень, но у верхних ворот.

— Хорошо. Но не вижу, при чем тут яйца.

— Я предупреждал тебя, что ты пока ничего не поймешь, и не могу объяснить, в чем дело. Тебе нужно всего лишь положить ключ в другое место.

Мне было приятно думать, что девчонка найдет ключ сегодня же. И тогда я успокоюсь. Радуясь этому, я с аппетитом уничтожил принесенный мне обед.

Только я успел поесть, как Джимми вернулся, ворча, что ключа там не было. Он осмотрел обе стороны ворот, так что не мог ошибиться. И думал, что я разыграл его.

— Нет, не разыграл, — ответил я. — Это слишком серьезное дело, и я должен в нем разобраться.

Но я так ничего и не понял. Реджи положил ключ туда, это уж точно, он потому и проиграл шиллинг, что потратил на это время. И несомненно, Джимми не нашел там ключа. Он бы не стал врать мне, это не в его характере. Но что предстояло пережить девчонке, если она лишится ключа? Хотите верьте, хотите — нет, но я почти не спал в эту ночь.

История ключа

Беседа

Лишь в воскресенье врач позволил мне выйти на улицу.

Вместе с ребятами из интерната я отправился в Мэннерскую церковь. Я полагал, что девчонка, рассердившись на меня, не придет туда. Но я увидел ее на том месте, которое сам же советовал занять — напротив меня. Сначала она сидела, уткнувшись в книгу. Только во время последнего гимна кивнула мне и улыбнулась. Я понял, что все не так уж и плохо. Но как с ней связаться? Я хотел дать ей знак, чтобы она написала записку, что случилось, поместила это письмо в перчатку и бросила, когда выйдет в церковный дворик. Я подниму эту перчатку, вытащу письмо, верну перчатку ей, как того требует приличие. Правда, я никогда в жизни не видел, как джентльмен поднимает перчатку дамы.

Служба закончилась. Я сидел, ожидая, когда выйдут мои товарищи из церкви, и видел, как она чинно выходит из церкви через боковой проход…

На следующий день я получил три письма от трех различных тетушек; они, судя по всему, были не знакомы друг с другом, но, будто сговорившись, прислали мне деньги. Денег набралось больше двух фунтов. Я решил потратить один фунт на продукты, а оставшиеся деньги поместить в почтовый сберегательный банк, чтобы явиться за ними, когда буду нуждаться в деньгах. Я шел по деревне к зданию почтамта и вдруг замер перед окном ювелира, продававшего и скобяные изделия. Меня не интересовали подставки для гренков и тому подобные штучки. Мне хотелось рассмотреть крысоловку, выставленную в окне. И тут заметил амулеты, которые носят на брелоках для часов. Я увидел брелок, где в одной связке было сердечко, якорь, крест, эвклидова диаграмма и даже серебряный ключик. Все это добро стоило семь шиллингов и шесть пенсов. Но я отделался семью шиллингами, правда пришлось поторговаться.

После этого я отложил свой поход в банк.

Я ждал среды и даже считал часы, когда она наступит. Мне хотелось увидеть девчонку, вручить ей купленный подарок и получить ответ на мучивший меня вопрос: что произошло с ключом от курятника.

В среду, в полдень я появился в питомнике. Из чащи деревьев вышел пацан с корзинкой, в которой лежал ключ. Я узнал и корзинку, и ключ. Мой пристальный взгляд удивил его. Он обернулся и спросил:

— Ты чего тут прячешься? Что тебе нужно?

Я ответил:

— Сам ты прячешься. Если ты не купил это место, топай дальше, иначе не донесешь свои сокровища до дому.

Он начал ругаться. Потом сделал пару шагов, быстро нагнулся и кинул в меня камнем. Не попал! Я швырнул этот же камень обратно. Это был самый лучший в моей жизни бросок. Я угодил прямо в корзину, она завертелась и вылетела у него из рук. Он, поднимая ее, заорал, что, когда вернется, башку мне оторвет. Я сказал, что жду его с нетерпением. Но он так и не появился. У меня и в мыслях не было ссориться с ним. Мальчишка как мальчишка. Я понял: он вместо девчонки послан за яйцами. Значит, девчонка больше сегодня не придет. Но меня это не заботило. Мне хотелось знать, что же все-таки случилось с ключом.

Девчонка

Когда я добрался до ворот питомника, то увидел возле них девчонку. Она всегда появлялась неожиданно. На ней было очень красивое платье, хотя тогда меня не интересовало, как одевались девчонки. И она мне улыбнулась. У меня стало легко на душе. Мы начали выяснять, что произошло. Говорили одновременно, быстро, захлебываясь словами.

Уинтер, как я и предполагал, положил ключ у нижних ворот. Билл, ее кузен, в это время сидел на дереве, где было сорочье гнездо, и увидел, как откуда-то примчался мальчишка (это был Уинтер), подлетел к камню, засунул туда ключ и убежал так, что только пятки засверкали. Биллу показалось это подозрительным. Он быстро спустился с дерева и пошел взглянуть, что там спрятано. Он сдвинул камень и увидел ключ от курятника. Это его озадачило. Откуда у интернатского мальчишки мог взяться ключ от курятника? А еще непонятней, почему мальчуган должен спрятать его, причем явно спешил это сделать. Не надумав ничего подходящего, кузен взял ключ, принес его домой и все рассказал ее дяде. А дядя, видимо, решил выяснить у племянницы, что это за шашни у нее с интернатским мальчишкой.

— И что ты ответила? — спросил я.

— Я сказала ему, что никаких шашней не было.

— Это неправда.

— Нет, правда — шашней не было. Все было очень серьезно. И несчастье тоже было. Ты знаешь, какое именно. И несколько дней ты лежал с больной ногой. Я никогда не вру.

Тогда дядя сказал, что я отдала ключ какому-то мальчишке, я сказала снова, что не давала.

— Все-таки соврала.

— И нет. Я не отдавала ключ кому попало. Я одолжила его. Дядя не спрашивал меня об этом, иначе бы я сказала ему. Тогда он решил, что я потеряла его, ведь я такая рассеянная. Теперь за яйцами посылают Билла.

— Жаль, что у тебя неприятности из-за меня.

— Есть немножко. Но ты не виноват. — Она помолчала. И вдруг сказала: — Я завтра уезжаю.

— Уезжаешь?.. — растерялся я. — Я мог бы прийти сюда днем и…

Она покачала головой и улыбнулась. Зубы у нее были цвета ядра кокосового ореха.

— Нет, — сказала она. — Этого не нужно делать. Они догадаются. Кажется, мой кузен что-то подозревает. Я его не люблю. Конечно, он помогает мне, и вообще…

— Почему ты его не любишь?

Она опустила голову и сидела, покачивая ногой.

— Не знаю, почему. А ты не можешь угадать?

— Я видел его сейчас в питомнике, — сказал я. — Интересно, знал ли он, зачем я был там?

Она рассмеялась.

— Конечно, нет. Ты же не тот мальчик, которого он видел с ключом.

— Не тот. У меня есть для тебя кое-что.

Я извлек из кармана брелок с амулетами, которые купил у ювелира.

В те времена я был уверен, что это — настоящее серебро, поэтому дорого заплатил за эти амулеты.

— Эти побрякушки — тебе на память. Можешь носить их на цепочке.

Ей очень понравился подарок. Она благодарила меня снова и снова. А потом сказала, что думает: а стоит ли брать его?

— Стоит, и еще как, — говорил ей я.

— Возьму, — наконец, решилась она. — Ты очень добрый мальчик. А я не принесла ничего, чтобы подарить тебе…

Эпилог

…Почему я так сказал, так поступил, не знаю. Ведь я скорее презираю девчонок, чем люблю их. Но та девчонка была не такой, как все. Просто на меня что-то вдруг нашло. Я сказал:

— Тогда поцелуй меня.

Она отвела от меня глаза и стала смотреть куда-то вдаль. У нее были длинные ресницы. Правда, я и в этом тогда не разбирался…

Затем она покачала головой, но ничего не сказала.

— Пожалуйста, — попросил я.

— Не могу…

Мне хотелось ее спросить: раз она не может поцеловать меня, то не сделать ли мне это самому. Но почему-то не верил, что от этого будет толк, ведь она может снова отказаться. Поэтому не стал спрашивать, а поцеловал ее молча. Она сначала побледнела, потом вспыхнула. И вдруг сделала то, чего, по ее словам, не могла сделать. И не успел я опомниться, как она убежала. И больше я никогда не видел ее.

Я не хотел бы, чтобы об этом кто-нибудь узнал. Просто не хочу провести остаток своих школьных дней всеобщим посмешищем. И в особенности мне не хочется, чтобы об этом узнал Реджи Уинтер и такие, как он.

Куриуа и ключ



Барри Пейн
Художник Ольга Граблевская
Страничка автора Страничка художника




© 2001 - 2017