Костер
Rambler's Top100
Май-июнь 2007
Содержание
Что такое международный фестиваль "Детство без границ"
Детская организация в лицах. Детский фотоконкурс
Акция "Память"
Суббота, 21 июня
Добрый волшебник
Фотография на память
Признание
Люди солнечных лучей
Радуга над Мецем
Расскажи мне о себе
Дню Победы посвящается
Поэт гармонии, согласия и счастья
Толерантность
Моя мама - самая лучшая
Итоги конкурса "Ваш веселый звонок"
Один день на берегу Нила
Стыдно возвращаться вспять
Ошибка генерала Нобиле
Чудо, да и только!
Для влюбленных в космос
Встреча в клубе "Полководец"
Викторина, посвященная Петру Великому
Откуда появился рай и ад
Дикая лесная кошка - иволга
Мнение людей как зеркало экологических проблем
Веселое жужжание
История Двуглавого Орла
Радио Мария
Дом для одежды
Первые деньги
Иоганнес Брамс
Фишеровские шахматы
Аэроход
Мы - соседи
Козел на солнце
Аудиенция с саблями


Фотография на память
Мария МАРТИРОСОВА

(Отрывок из повести!)

В Баку очень скоро привыкли к солдатам с автоматами, танками на площади, комендатурам. Солдаты не спеша патрулировали улицы и, наверное, страшно удивлялись, зачем этому мирному южному городу нужен комендантский час.

В последнее время папа писал не длинные интересные статьи для третьей полосы своей газеты, а только редкие короткие заметки без подписи. Маме каждый день звонили подруги, знакомые, прощались, давали свои новые адреса. Папа, сидя за пишущей машинкой, прислушивался к этим разговорам, но больше не называл уезжающих дезертирами. Папа писал статью. Она получалась очень большой, с десятком черно-белых фотографий. Правда, когда в Баку ввели войска и «положение в городе нормализовалось», я подумала, что папа бросит эту статью. Но дядя Вова вдруг сказал:

— Знаешь, Марго, почему я занимаюсь фотографией? Нет, не для того, чтобы деньги загребать… Просто фотография запечатлевает что-то навсегда. И хорошее, и плохое. Запечатлевает и не дает забыть. Если человек помнит о чем-то хорошем, ему обязательно захочется это хорошее сделать снова. А если плохое не забыл, то, значит, никогда его и не повторит.

Папе, наверное, тоже хотелось, чтобы все помнили. Поэтому каждую ночь у нас дома стучала пишущая машинка. Папа, нахмурившись, писал о том, что положение в городе совсем даже не нормализовалось. Просто это временное затишье перед бурей. Папа очень торопился закончить статью и передать ее в Москву.

— Ну что, хлюпик, опять сдрейфил? — Джаваншир навис над сидящим за партой Русланом. — Или мамочка не отпустила?

Джаваншир уже второй месяц придумывал для мальчишек разные испытания. Например, сорвать урок географичке-армянке, исписать ругательствами стенд о дружбе народов, выйти на улицу после начала комендантского часа.

— Я уже сто раз после комендантского часа на улицу выходил. Не бойся! Ты на своей земле живешь. Пусть они,— Джаваншир кивнул на меня с Гришей, — боятся.

— А что будет, если меня патруль застукает? — осторожно спросил Руслан.

— Ничего не будет, Русланчик, — не выдержала я, — посидишь часок в участке, потом родителей вызовут и домой отпустят. Если бы за такое расстреливали, Джаваншир после двадцати трех ноль-ноль носу из дому не высунул бы.

Джаваншир побагровел, сжал кулаки и начал орать:

— Гет бурдан*, эрмяни! Что уставилась? Не понимаешь? По-русски сказать? Или по-армянски?

Он подбежал к нашей парте, схватил мой портфель и начал вытряхивать из него учебники.

— Русский язык — долой! — Книжка расправила белые крылья-страницы и полетела на пол. — Французский -туда же. География — долой! Ага, азербайджанский. На вот, учи… Вслух, вслух читай!

Джаваншир вытолкнул из класса Гришу. Подпер стулом дверь, схватил меня за волосы и начал тыкать в страницу учебника:

— Ну?! Читай, читай!

Я задыхалась. Из носа текла кровь. Но никак не могла оттолкнуть от себя Джаваншира. Вдруг раздался страшный грохот. Парты полетели в разные стороны, и сквозь пелену слез я разглядела, как Джаваншир, выпустив мои волосы, после чьей-то могучей затрещины летит через весь класс и врезается спиной в противоположную стенку.

— Она же армянка! — сидя на полу, отчаянно орал Джаваншир. — Армянка, понимаешь?! Эрмяни!

А новенький, беженец из Армении, молча дубасил Джаваншира, не давая тому встать на ноги. Потом повернулся к застывшему Руслану и хрипло произнес:

— Они тоже нас так… Папа били, сестра в школу не пускали. «Азеры» называли. А мы что сделали? Ничего мы не сделали. И она тоже ничего не сделал. — Новенький молча подошел к моей парте, собрал книжки, засунул в портфель. — Вставай, пошли домой.

Мы медленно брели по дороге. Я все время останавливалась, всхлипывала, размазывала по щекам слезы, прикладывала к носу большой и не очень свежий платок новенького.

— Тебя как зовут? — спросила я у него.

— Мамед, — широко улыбнулся новенький, — а я твой имя знаю. Ты — Марго. — Мамед переложил портфели в другую руку, потянул носом воздух и сказал: — Тут у вас по-другому пахнет. У нас в Армении не так. У вас — бензином, нефтью, рыбой. А у нас в селе — абрикосами, виноградом.

Когда мы уже дошли до моего подъезда, Мамед, потупившись, сказал:

— Ты, наверное, скоро уедешь. Я знаю… Нас тоже так… Слушай, а ты армянский язык знаешь? Скажи что-нибудь! Ужасно хочу хоть два слова по-армянски с кем-нибудь сказать. Давай, а?


* Гет бурдан — убирайся отсюда (азерб.).

От редакции. Мария Мартиросова (Московская обл.) — лауреат Малой премии в области детской литературы Национального детского проекта «ЗАВЕТНАЯ МЕЧТА».




Мария Мартиросова


Страничка автора





© 2001 - 2017